Майро сказал в то мгновение, как догадка осенила его:
– До сегодняшнего момента они не знали, что Пайпо и Лайбо, умирая, плакали.
Майро не знал, о чем думала Аунда, он только видел, что она отвернулась, сделала несколько неуверенных шагов, упала на колени и горько зарыдала.
Шаг за шагом появление Говорящего от имени Мертвых расшевелило все, заставило всех двигаться.
Майро присел на коленях рядом с Говорящим, его голова была низко опущена, подбородок уперся в колени.
– Говорящий, – сказал Майро, – как это возможно, что вы первый Говорящий и в то же время Эндер?
– Она рассказала им больше, чем я мог ожидать, – прошептал он.
– Но Говорящий от имени Мертвых, написавший эту книгу, был умнее и мудрее всех живших в эпоху полетов к звездам. А Эндер был Убийцей, он уничтожил целый народ, красивейшую расу ременов, которая могла нас многому научить.
– Оба они были людьми, – прошептал Говорящий.
Хьюман подошел к ним ближе и процитировал фразу из Гегемона: «В каждом сердце есть болезнь и лекарство. Смерть и избавление – в каждой руке.»
– Хьюман, – обратился Говорящий, – скажи своим людям, чтобы не горевали по тому, что совершили в неведении.
– Это ужасная вещь, – сказал Хьюман. – Это наша великая скорбь, великая вина.
– Скажи людям, пусть успокоятся и слушают меня.
Хьюман прокричал несколько слов, но не на языке Мужей, а на языке Жен, на языке власти. Они замолчали и сели слушать, что им скажет Говорящий.
– Я сделаю все, что в моих силах, – начал Говорящий, – но сначала я должен узнать вас, иначе как мне рассказать о вас? Я должен узнать, иначе как мне выяснить – отравлена вода или нет? Но трудность проблемы все равно останется. Человеческая раса вольна любить баггеров, потому что они знают, те мертвы. Вы до сих пор живы, и, значит, они до сих пор боятся.
Хьюман встал и указал на свое тело, как будто на больную немощную вещь.
– Нас.
– Они опасаются того, чего боитесь вы, когда смотрите на небо и видите звезды, полные людей. Они боятся, что однажды прилетят к новому миру и обнаружат, что вы добрались туда первыми.
– Но мы не хотим быть первыми, – сказал Хьюман. – Мы хотим быть вместе с вами.
– Тогда дайте мне время, – сказал Говорящий, – объясните мне, кто вы такие, тогда я смогу объяснить всем.
– Все, – сказал Хьюман. Он оглянулся на остальных. – Мы объясним тебе все.
Лиф-итер встал. Он заговорил на языке Мужей, но Майро понял его.
– Некоторым вещам ты не имеешь право учить, ты не можешь.
Хьюман резко ответил ему на Старке.
– Но ведь Пайпо, Лайбо, Аунда и Майро тоже не имели права учить нас.
Но тем не менее они нас учили.
– Их глупость не должна становиться нашей глупостью. – Лиф-итер снова говорил на языке Мужей.
– Их мудрость так же не приложима к нам? – спросил Хьюман.
Затем Лиф-итер сказал что-то но языке Деревьев, чего Майро не понял.
Хьюман не ответил и Лиф-итер ушел.
После его ухода вернулась Аунда с красными от слез глазами.
Хьюман обернулся к Говорящему.
– Что ты хочешь знать? – спросил он, – мы расскажем тебе и покажем все, что ты захочешь.
Говорящий оглянулся на Майро и Аунду.
– Что я должен спросить у них? Я знаю так мало, что не знаю с чего начать.
Майро взглянул на Аунду.
– У вас нет каменных и металлических орудий, – сказала она. – Но ваш дом построен из дерева, так же как стрелы и луки.
Хьюман застыл, ожидая. Молчание затянулось.
– Но где здесь вопрос? – наконец сказал он.
Как он не понял взаимосвязь, думал Майро.
– Мы, люди, – сказал Говорящий, – используем орудия из камня или металла для того, чтобы рубить деревья, когда мы хотим превратить их в дома, стрелы или дубинки, какие некоторые из вас носят.
Прошло мгновение, прежде чем смысл слов Говорящего проник в них.
Затем, внезапно все свиноподобные вскочили на ноги. Они начали бессмысленно бегать вокруг, натыкаясь друг на друга, на деревья, забегая и выбегая из бревенчатого дома. Многие из них носились молча, но некоторые вопили и истошно орали, аналогично предыдущему воплю. Это было жуткое помешательство свиноподобных. Казалось они полностью утратили контроля над своими телами и не ведали, что вытворяли. Все эти годы свято соблюдалась политика ограниченного контакта и эмоциональной сдержанности в отношении свиноподобных, теперь Говорящий взорвал эту политику, и в результате все сошли с ума.
Наконец из этого хаоса возник Хьюман и бросился к ногам Говорящего.
– Говорящий! – громко закричал он, – обещай мне никогда не рубить моего папу Рутера своими каменными и металлическими орудиями! Если ты хочешь убить кого-нибудь, у нас есть древние братья, готовые пожертвовать собой, или я с удовольствием умру, но не убивай, не позволяй им убить моего папу!
– И моего папу! – кричали другие. – И моего!
– Мы бы не посадили Рутера так близко к ограде, – сказал Мандачува, если бы знали, что вы – ваэлзы.
Говорящий поднял руку.
– Разве хоть одно дерево срублено в Луситании? Нет. Закон запрещает это. Вам нечего опасаться нас.
На поляне не воцарилось молчание. Наконец Хьюман поднялся с земли.
– Ты заставил нас еще больше бояться людей, – сказал он Говорящему, лучше бы ты никогда не приходил сюда, в наш лес.
Голос Аунды перекрыл его.
– Это вы говорите после того, как убили моего отца.
Хьюман посмотрел на нее в изумлении, не в силах ответить. Майро положил руки на плечи Аунды. И Говорящий от имени Мертвых заговорил в полном молчании.
– Ты обещал мне ответить на любые мои вопросы. Я снова спрашиваю тебя: Как вы построили дом из бревен, как получили лук и стрелы, эти дубинки. Мы вам сказали о том способе, который знаем мы; расскажи о другом способе, как это делаете вы.
– Братья дают нам, – сказал Хьюман. – Я говорил вам. Мы рассказываем древнему брату о наших нуждах, показываем ему форму или образец, и он дает нам.
– Можно увидеть, как это происходит? – спросил Эндер.
Хьюман оглядел свиноподобных.
– Ты хочешь попросить брата дать нам что-нибудь, чтобы увидеть как все происходит? Мы не нуждаемся в новом доме и не будем еще долгие годы, у нас достаточно стрел…
– Покажи ему!
Майро оглянулся и другие тоже, они увидели Лиф-итера, появившегося из леса. Он целенаправленно направлялся к центру поляны; он ни на кого не смотрел и разговаривал как вестник, как городской глашатай, которому безразлично слушают его или нет. Он говорил на языке Жен, поэтому Майро понимал лишь малые куски.
– Что он говорит? – прошептал Говорящий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
